Интервью А.Жовны газете «Украина Центр»

Александр, во-первых, хотелось бы подробнее узнать, где Вы живете, над чем работаете.

Судя по информации на Вашем сайте, последняя Ваша книга вышла в 2004 году в Кировограде, зато Вы активно занимаетесь кино. Это сознательный выбор в пользу самого массового из искусств? Хотелось бы уточнить, какой именно фильм Вы сняли, о чем он и когда выйдет на экраны?

 

Прежде всего, хотелось бы просить прощения у читателя и поясню почему. Иногда журналистские вопросы повторяются и это, наверное, нормально. Люди хотят знать о главном и часто об одном и том же. Это облегчает мою задачу, но при этом я неизбежно вынужден повторяться и мои ответы уже могли звучать в прежних интервью. Это из-за того, что я почти всегда стараюсь говорить правду и в последствии практически не меняю мнений.

Живу я по прежнему в центре Украины на берегу озера Лонго в маленьком провинциальном городке Новомиргороде и переезжать никуда не собираюсь. Как-то Богдана Жолдака спросили: «А вот Жовна провинциальный писатель?» На что он ответил: «Все провинциальные писатели живут в Києве.» Так вот, чтобы не быть провинциальным писателем, я и живу в провинции. Здесь легче творить и меньше «митців». Мне и так есть с кем выпить. Когда у Стивена Кинга поинтересовались, почему он не переедет жить в Нью-Йорк из такого же маленького городка, где он продолжает жить и писать, он очень доходчиво объяснил: «А зачем? У меня здесь друзья, с которыми играем в футбол, а потом пьем пиво.» Что-то в этом роде. Если это понятно?

В конце концов, ни Толстому, ни Шолохову, а также их творчеству не коим образом не мешало их место жительство.

А кино – моя давняя привязанность, может более ранняя, чем литература. Я и писать-то начал только из-за того, что это намного доступнее, нежели снимать кино. Кроме ручки и бумаги ничего не нужно. Кинематограф же – дорогостоящий процесс, необходимы огромные материальные ресурсы, которые не всегда достижимы. Но не напиши я своих рассказов, вряд ли бы я вошел в кинематограф. Так что поступил я хитро, или мудро.

Сейчас, после работы в кино в качестве автора сценария, представилась возможность попробовать себя в режиссуре. Да и не только. Снимать кино непросто, особенно в Украине, особенно когда нет полноценных денег. Потому пришлось испробовать практически все киношные профессии. Я был и режиссером и художником и декоратором и администратором, и водителем, и осветителем, и грузчиком.

Хочешь творчества, «кіна» и кайфу – впрягайся и тяни. О нашем фильме, который называется «Маленьке життя» очень много писала столичная пресса. Поскольку Минкульт, по сути, умыл руки от своего же изначального проекта, за дело взялся сознательный бизнес в лице группы компаний «ФОКСТРОТ». Поэтому они были отнюдь не против столь обильного освещения этого факта не только на страницах газет и журналов но и на телеканалах. Ко мне на съемки в Новомиргород приезжали и 1-й национальный и «1+1». Наверное, кто-то видел мои интервью. Плюсы приехали как раз в последний съемочный день 15 февраля минувшего года, сняли репортаж и заодно поздравили меня с днем рождения. Завершение съемок в день твоего рождения – настоящий подарок для режиссера. Почти как хвост для ослика Иа.

О чем фильм? События происходят в православном монастыре в начале тридцатых годов. Но это лишь необходимый, так сказать, временно бытовой фон истории. В лавре на аудиенции у Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и всия Украины, отвечая на этот вопрос, я сказал, что фильм, на мой взгляд, не о религии и не о церкви, но о вере высоких и благородных проявлениях человека. В православной лексике есть два слова: «смирение» и «благость», которые мне очень нравятся. Кроме своей благозвучности, они содержат особенное состояние, видимо так импонирующее мне. Думаю, наш фильм об этом, а еще он для детей и их родителей. Более родителей, ибо детские души пока будить незачем, они еще невинны и чисты, не так уж много шлака на их сердцах. Другое дело со взрослыми. Поэтому задача фильма, или, по крайней мере намерения – по возможности очистить и пробудить именно их сердца и души. Одноименный рассказ, по которому создается фильм, рекомендован для изучения в школах Украины. Поэтому будущее кино, наверное, станет полезным учебным пособием для школьников и их учителей. Когда фильм выйдет на экраны, прежде я знал, теперь не уверен. Кино – это сложный дорогостоящий и непредсказуемый процесс. Надеюсь, что скоро.

 

Существует ли украинский кинематограф вообще? Смотрите ли Вы украинские фильмы? Как Вы оцениваете фильмы, снятые по Вашим произведениям: что понравилось, что нет?

 

У меня есть своя авторская страница в журнале «ШО». Это Киевский журнал культурного сопротивления. Я там рассуждаю о кино. Делать это не так уж сложно, но и непросто, особенно когда дело касается современного украинского кино. Ибо, «трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно когда ее там нет». Рациональность человеческого бытия обязует эпохи выплевывать определенное количество творческого материала. Девятнадцатый век щедро плюнул литераторами. Двадцатый – кинематографистами. Дальше мироздание решило – хватит… Вероятно… Постсоветское кино – все убогее и убогее. Культурная эволюция – повальная деградация. Неужели так решило бытие? Одна из героинь моей повести «Эксперимент» экранизованная Романом Балаяном, размышляя о кино говорит:» Ты заметил тенденцию к уменьшению людей красивых внешне, душой? Это случилось сразу же после смерти кинематографа, настоящего кино из кинотеатров, с больших экранов, с темных залов, где свершалось таинство увлечения кино героями. Зритель стремился быть похожим на них: обворожительных, загадочных женщин, красивых и мужественных мужчин. Всем чудилось, что каждый из киногероев, сквозь темноту зала контактирует, лишь с ним одним, выделяя в темноте лишь его одного. Зритель так увлекался образом, старался походить на него, что в итоге на самом деле становился похожим на своих экранных кумиров. И тогда на улицах встречались Жерары Филиппы и Алены Делоны, Клаудии Кардиналэ и Орнеллы Мутти.

Теперь все больше встречаешь уродов. Исчезла магия темного зала, чарующая иллюзия большого экрана.»

А вместо этого – мерзость. Я о сюжетах запакованных в многочисленные серии. Трудно выразить свое отношение к подобному ничтожеству. Но я постараюсь. Косвенно. Ассоциативно. Так удобнее и доступнее. Я процитирую универсальную ассоциативную формулу впечатления от современного киноискусства, выведенную моим другом - провинциальным пьяницей, философом и нигилистом. Как-то выпивши, он вернулся домой и там обнаружил свою жену, созерцавшую экран телевизора. И ничего бы страшного. Но жена смотрела и слушала Михайла Поплавського. Как нормального выпившего мужика, его стошнило и возмутило. Он сделал жене уместное замечание, что касалось ее вкуса и интеллекта. Жена, оправдываясь, обьяснила, что его смотрит и слушает не она одна, но и интеллигентные люди, по ошибке назвав этим словом мужчин в галстуках и женщин в декольте сидевших в зале. Именно в тот момент и родилась фраза попавшая в яблочко. «Де ти бачиш інтелігенцію?!» - отчаянно воскликнул муж. – «Всю інтелігенцію вистріляли в дев’ятнадцятому году!» А вот дальше прозвучала собственно сама формула. Возбужденный муж стал в позу и провозгласил нечто непостижимое по изяществу и непревзойденное 0по глубине мысли: «Нация, допустившая существование явления Поплавского – подлежит генетическому уничтожению!» Такой вот грустный и отчаянный юмор провинциального остряка, который так и останется не услышанным нацией. Хочет петь Поплавский и поет. Хочет снимать кино, к примеру, Байрак, берет и снимает. И дело тут не в общей культуре развитии, потребности зрителя со вкусом и умом, конечно же не в искусстве. Дело в агрессивной случайности неадекватно заполнившую не свою нишу, тем самым, искажая вкус, создавая унижающие личность ориентиры, с успехом культивируя примитивизм у будущих поколений. Неужели так решило мироздание, и эпоха настоящего кино канула в Лету? «Неправильная у нас история, господа... » - утверждает герой запрещенного(?) на сегодня российского кинофильма «Провинция». Кто изменит ее и сделает правильной? Нужно спросить у него – моего приятеля пьяницы, нигилиста и провинциального философа. Он наверное знает.

Что касается фильмов снятых по моим сценариям, то я очень подробно говорил об этом в интервью редактору журнала «КИНО-ТЕАТР» Ларисе Брюховецкой. Единственное, что могу подтвердить, то что, всякий раз после просмотра фильма с которым связан как сценарист, я выхожу из зала, унося с собой определенное состояние авторской неудовлетворенности, другое состояние мне до селе не известно.

 

Что вы сейчас читаете? Какие современные писатели по вашему мнению

Войдут в историю, станут классиками?

 

Я и прежде и сейчас читал и читаю Чехова, надеюсь, буду продолжать это и впредь. Иногда читаю всех остальных. В лит. классики непременно ввел бы себя. Это моя такая злая шутка. А между тем, в Мюнхенському Вільному Українському університеті, знаменитый профессор Качуровский приводил мою новеллу «Після лекції», как образец классической готической новеллы. Это не шутка.

 

Можно ли сегодня говорить о литературном процессе в Украине. Есть ли у нас какие-то тенденции, особенности?