Интервью А.Жовны газете «Украина Центр»

О литературном процессе в Украине конечно же можно говорить, было бы о чем. Хотя это не современный украинский кинематограф. Здесь более оживленнее, больше процесса, но и не меньше суеты. Появляются новые имена, тасуются старые. Кажется, ничего особенного не происходит ни в постсоветской ни в собственно украинской литературе. Есть определенная тусовка престарелых молодых т.е. моих сверстников писателей с рядом повторяющихся имен, которые продолжают писать, обсуждать и восторгаться гением друг друга, запоздало экспериментировать, инертно пост модернизировать, дуться и надуваться из последних творческих сил, но вокруг ничего не происходит, мир не изменяется, их не замечают и они никому, похоже, не мешают. Ну и ладно. Есть, наверное, другие мнения, более оптимистичные, но по мне - увы…

 

Переводили ли раньше Ваши произведения на иностранные языки, если переводили на русский, то как, оцениваете качество перевода?

Как Вас угораздило к японцам и американцам?

 

На русский я переводил сам. Да и на оборот тоже, ведь я начинал писать на русском. Ну а позже это было как необходимость. «Эксперимент», например, по которому снята картина «Ночь светла» для удобства мной был переведен на русский. Режиссер, актеры – русскоязычные люди, да и сам фильм – продукт производства России, естественно он и озвучен на русском языке. А вот с японцами получилось так. В проекте «1+1» была книга «Квіти в темній кімнаті». Там были помещены два моих рассказа «Кульгава русалка» і «Стрекоза». Потом, как-то, мне позвонил составитель этой книги и сообщил, что мою «Стрекозу» японцы отобрали для публикации и если я не прочь, то он им об этом скажет. Затем я получил договор на английском языке, из которого я разобрал только «Стекоза» и цифры с перечеркнутой буковкой S. Думаю, это и было самое главное, на что следовало обратить мое внимание. В конце договора стояла моя фамилия и, видимо фамилия японца, с которым я заключал договор, написана иероглифами. Я подписал. Со временем я получил упомянутый в договоре гонорар, а еще погодя в Токио вышла книга, в которой была и моя «Русалка» но теперь уже на японском. Почти то же самое произошло с «Кульгавою русалкою», но на этот раз в Америке. Не могу судить о совершенстве перевода, так как не владею японским и плохо знаю английский.

 

«Поэт в России – больше чем поэт»? Интересуетесь ли вы политикой? Принимаете ли участие?

 

Ну это в России которой давно уж нет, да и поэтов той России больше нет. Зато в Украине действительно поэтов «больше чем поэт», но «меньше как поэт», похоже, достаточно. Стоит лишь посмотреть на какую-нибудь из паразитирующих чиновничьих или политических структур, вроде В.Р. Правда сейчас ряды поэтов там немного поредели. Однако, самый приспосабливаемый и непотопляемый еще остался. Честно говоря, политика мне не интересна. Так что и говорить не о чем. Хотя не то что бы я уж совсем отстранился. Я ведь живу в обществе. Конечно же, меня все это сильно раздражает. Но что поделать, каждый зарабатывает, как может. Одни более – менее порядочным путем, другие идут в политику. Обидно только, что вовлечен во всю эту мерзость ни в чем не повинный многострадальный украинский народ. Хотя, наверное, он достоин своих политиков, раз готов их терпеть. Ладно, не хочется об этом. Лучше о чем-то светлом. О весне, о женщинах, о хорошем кино и литературе. Но, похоже, мы уже об этом поговорили. Надеюсь поскорее завершить фильм, и тогда будет о чем поговорить снова.